[personal profile] nnovgorod
Виктор Павленков

“Тарту -- Остров Свободы?”

История возникновения и воплощения проекта.



Выставка-экспозиция в Тартуском Городском Музее с ноября 2013 по апрель 2014.

Концерт-конференция-фуршет в честь ее открытия -- 30.10.2013 -- 31.10.2013.

Вступление.

Поскольку все общественное исходит из личного, не обойтись без этого и в данной статье..

Я родился (1960 г.) и вырос в городе Горьком (сейчас -- Нижний Новгород), в закрытом для иностранцев крупном центре военной и автомобильной промышленности СССР. Основанный в начале XIII века новгородскими купцами (о чем нам подсказывает его историческое имя), город, тем не менее, в течении известной нам истории, находился в строгом подчинении Москвы, являясь ее оплотом на Волге.

Весной 1968 года в Горьком были распространены листовки в поддержку Пражской Весны. Это сделали знакомые моим родителям студенты, которые в течении года были найдены и арестованы. На допросах они назвали имя моего отца, как их знакомого авторитетного преподавателя истории в техникуме, а так же, как автора работ по экономике СССР. Отца стали вызывать на допросы, слово “обыск” вошло в наш домашний лексикон. Результатом допросов в КГБ, осенью 1969 года, стало сожжение протоколов и политический компромата на друзей и родственников, прямо в здании КГБ, которое совершил отец, за что “получил” семь лет сроку по статье 70 (антисоветская пропаганда и агитация), которые провел в тюрьме, лагерях Мордовии и Урала, а последние полтора года -- в знаменитом Владимирском Централе, куда попал в наказание за права политзаключенных в СССР. Все годы после ареста, на нашу семью постоянно оказывалось давление, чтобы или сломить нас (заставить признать ошибки, просить о помиловании), или, по крайней мере, вынудить нас к эмиграции. После того, как мой отец освободился, он смог устроиться работать только дворником, а мать к тому времени уже давно работала газо-оператором, так как ее лишили преподавательской работе в университете за политическую неблагонадежность.

Поскольку родители отказывались эмигрировать, давление стали оказывать через меня. Так, нам сообщили, что меня не примут в ВУЗ после школы. Тогда на семейном совете была избрана стратегия попытки поступления в университет города Тарту.

Тарту до Тарту.

Про Тарту к тому времени я был наслышан от друга семьи, московского математика, диссидента, литератора Юрия Гастева. Именно в Тарту прошла часть его ссылки в начале пятидесятых годов, под Тарту он встретил смерть Сталина, что нашло выражение в шутливом стишке про это, “На встречу 1954 года”. Кроме этого, я много слышал о Тарту от отца, друг которого, Гарик Суперфин, учился там в свое время. Перед поездкой в Тарту, я провел несколько недель в Москве, у друга семьи Евгения Габовича, который сам был из Тарту, где его отец преподавал математику в университете.

Кроме рассказов непосредственных жителей города, я также начал интересоваться Тарту с историко-культурной точки зрения. Так я узнал о знаменитом Дерптском университете, о традициях свободного студенчества, воспетых Языковым, о роли Тарту в становлении эстонского самосознания, а так же о важности Тарту-Юрьева в истории русского инакомыслия.

Мой Тарту в 1977-78 годах.

С момента прибытия в Тарту в июле 1977 года до отъезда в августе 1978-го, я стал свидетелем и участником множества событий и приключений. Интенсивная учеба перед вступительными экзаменами, успешная сдача математики и физики, знакомство с компанией ребят и девчат с филфака на Пяльсоне, наблюдаемые демонстрации эстонских студентов с флагами корпораций, гитары, песни, стихи, а потом, вдруг, арест и десяти-суточный срок в городской тюрьме, переезд на Кяркна, где я снимал комнату в домике железнодорожника, дружба с его семьей, работа на мясокомбинате в Тарту, и на фермерском поле в Кяркну, знакомство с Аркадием Цурковым, а через него -- с группой ленинградских студенческих активистов, выпускающих подпольный журнал, автостоп по Эстонии и России, возвращение в Тарту, вторичная подача документов в Университет, -- все эти события чередовались в моей жизни в и около Тарту с большой интенсивностью.

Были любовь,романтика, шампанское, водка, тосты на подоконнике, музыка, стихи, драки, битвы, дуэли, признания в любви, и радость новых знаний. Тарту словно ради меня разыгрывал карнавальный спектакль о том, какой должна быть студенческая жизнь. При всей интенсивности переживаний и событий, в которых я принимал участие в Тарту, почти вся моя жизнь проходила в русскоязычном общении. То есть, конечно, на бытовом уровне время от времени мне приходилось немного общаться на эстонском, особенно в начале установки контакта с водителями при путешествии автостопом, но русский был достаточным для жизни и существования в Тарту.

Но вот и закончилось мое житье в Тарту. Я уехал в Нижний Новгород, где отец договорился с КГБ, что мне дадут учиться в Университете. Но связи, установленные мной в Тарту, а именно-- контакты с Аркадием Цурковым, и с редакцией журнала “Перспективы”, дали о себе знать съездами в Москве, и Ленинграде, арестами активистов, судами, и, для моей семьи, эмиграцией из СССР в сентябре 1979 года.

Снова в Тарту. апрель 2000 г.

Когда я вернулся в Тарту в 2000 году, на дворе уже была другая эпоха. Канул в прошлое Советский Союз, улетучились куда-то красные флаги, пропали с улиц люди в форме советских войск. Старый город остался почти таким же, каким он мне запомнился во времена моей юности. Я много гулял по знакомым улицам, а остановиться решил в Парк Отеле, где во времена студенчества, мы могли себе позволить лишь чашку кофе. Вечером я направился в местные клубы, надеясь найти там компанию для общения. Клуб Иллегард меня не разочаровал. Именно там я познакомился с Андресом Парисом, который стал для меня проводником в новом Тарту.

Знакомство с новым Тарту, с новой, независимой Эстонией стало для меня откровением. Я стал приезжать в этот славный наполненный историей город. Изучал его живую историю, современную конъюнктуру, наслаждался тихим университетским городом. С его барами, кафе, актерами, актрисами, путешественниками, с его сложной и местами противоречивой историей, вернее сказать -- ее интерпретацией. Город и страна, национальное самоопределение, и важная роль города в жизни соседних цивилизаций, город-граница имперских амбиций, город -- центр Реформации, и центр Контр-Реформации, город -- член Ганзейской лиги, и город -- оплот Московского Княжества.

По мере моего проживания здесь, город наполнялся для меня героями былых битв, сражений, споров. Вот, например, стихотворение, отражающее мое отношение к Тарту, в один из приездов.:

И вот я в Тарту, солнечное утро,
булыжники на древней мостовой,
и старый Универ, и вдруг -- как будто --
другая жизнь,, и даже век другой...

Мост ангела, мост дьявола, студенты,
со шпагами, и в шляпах набекрень,
рекою пиво, все амбивалентно,
все непонятно,тень все на плетень...

Я вижу Дерпт, немецкий, русский, шведский...
литовский воин, мушкетон дрожит,
я слышу, -- словно воспитатель в детской,
латынью речь ведет иезуит...

И брат эстонский, выходя из леса,
спокоен и задумчив на века,
взлетает сине-черно-белый словно месса,
и плещет Эмайоги -- мать-река...

Трансцендентально все, и персонально,
вон дуэлянты на мосту сошлись,
и вечные студенты примеряют,
кто петлю, кто тюрьму, а кто-то ввысь,

Взлетает, чтобы вдребезги разбиться,
на берегу реки, и навсегда,
остаться в городе, где может все случиться,
И в вечность кануть -- без малейшего следа.





Русский Тарту

Вот этого “следа” мне так и не хватало. А ведь эти строчки обращены мною к Саше, молодому филологу из Москвы, с которым я познакомился в свой последний период жизни в Кяркна. Через год я узнал,что он покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна общежития на реке, прямо рядом с Городским Музеем.

Тарту постепенно становился моим вторым домом, впрочем, первого у меня никогда и не было, с тех пор,как мы эмигрировали. Были места обитания, были даже владения мест проживания, но чувства дома не возникало нигде. Тарту,связанный со мной воспоминаниями юности, стал для меня, пожалуй, самым родным мне городом.


Дело в том, что, несмотря на мои частые посещения родины, с 1989 года, я так и не смог снова почувствовать себя дома в России. Возможно, потому, что то, против чего я так протестовал и пытался бороться еще в СССР, нашло там свое успешное продолжение, выразившееся в войнах, беззакониях, притеснениях политических партий. Америка же, где я прожил большую часть жизни, представляла из себя огромную благоустроенную страну, целый мир/цивилизацию, где я нашел свое место, но так до конца и не почувствовал себя дома, кроме как на временных присталищах на Аляске, и в Бостоне.


Тишина. Вакуум. Пустота. Ощущение недостаточности, нехватки чего-то важного, не оставляло меня с момента моего первого нового посещения Тарту в 2000 году.
Хотя все вокруг и было наполнено некоей непонятной чудесной субстанцией, покрывалом, за которым было предвкушение чуда, загадка и разгадка так и не давались мне. Впрочем, чудеса, несомненно, постоянно происходили со мною в Тарту. Например, разглядывая один раз экспозицию Тарту семнадцатого века, я вдруг к потрясению своему, обнаружил, что тюрьма, где я когда-то сидел по ложному обвинению, находилось в здании, являющегося домом для Академии Дорпата Густавиана, того самого университета, куда я так мечтал попасть. Находка эта воодушевила меня на более пристальный взгляд на свое тартуское прошлое, и я вспомнил и эйфорию открытия физики, и связь с эстонским фермером, который разрешил мне жить беспаспортно, и веселый эстонский автостоп. Тарту был мною выдуманным городом, и реальность совпала с мечтой.

Языков, вот кто здесь долго жил и воспел Тарту-Дерпт по-русски. Вот его стихотворение “Дерпт”.

Моя любимая страна,
Где ожил я, где я впервые
Узнал восторги удалые
И музы песен и вина!
Мне милы юности прекрасной
Разнообразные дары,
Студентов шумные пиры,
Веселость жизни самовластной.
Свобода мнений, удаль рук,
Умов небрежное волненье
И благородное стремленье
На поле славы и наук,
И филистимлянам гоненье.
Мы здесь творим свою судьбу,
Здесь гений жаться не обязан
И Христа ради не привязан
К самодержавному столбу!
Приветы вольные, живые
Тебе, любимая страна,
Где ожил я, где я впервые
Узнал восторги удалые
И музы песен и вина!

7 апреля 1825 года



Да, звучала вольная русская речь в Дерпте, и Дерпт был символом свободы через свою пограничность и связь с культурой Европы через Университет. И вот эта благодарность моя за свободное русское слово, и явилась, наверное, главным определяющим фактором в проекте “Тарту -- Остров Свободы?” Попытка признания ее существования. Свободная речь без оглядки на Империю.





После озвучивания данного проекта, еще безымянного, друзьям и знакомым, Тарту ответило чудесами. Супруга моего друга Андреса, Силия Парис, работник городского музея, проявила заинтересованность. Тарту вдруг напомнил о себе во время просмотра экспонатов инсталяции Тарту семнадцатого века. Директор музея тоже вдруг прислушалась. Откликнулся на призыв к участию и Гарик Суперфин, “семейник” отца по юпермской политзоне 35 в середине семидесятых. Гарик или, формально, Габриель Суперфин, учился и работал в Тарту до и после посадки, и как никто, знал и помнил диссидентскую составляющую Тарту позднего советского периода. В тот момент он работал в восточноевропейском архиве в Бремене, Германия.


Проблематика русской культурной выставки в молодой независимой Эстонии



Эстония -- маленькая страна по сравнению с гигантами по обе стороны ее границ. Ко времени зарождения проекта, она только что разменяла свой третий десяток лет независимости, и это с перерывом от 1940-го до 1991-го. Русское присутствие здесь пережила трансформацию, с середины девятнадцатого века, когда многие эстонские лидеры, такие как Якобсони, видели русское присутствие как позитивное для малочисленного эстонского народа, до конца двадцатого, когда сюда, в восьмидесятых годах, было перевезено много русскоязычных, не говорящих по-эстонски. После обретения Эстонией независимости, они не уехали обратно, но и гражданство большинство из них не получило, из-за не экзаменов по эстонскому языку и по эстонской конституции. Большим числом эстонцев, данный осколок имперского прошлого воспринимается как балласт. Соответственно, это не может не повлиять на отношение к русскоязычной культуре в Эстонии в целом.

Нет, не имперское русское наследие хотелось мне воспеть и отразить в проекте “Тарту-Остров Свободы?” Не власть и контроль Московского ханства, а наоборот -- заметив маленький островок русской свободной культуры, признать и праздновать его существование.

Дело в том, что я уже много лет пытался найти примеры русской культуры независимой от Московского или Санкт-Петербурского дискуса, но не был особенно удачен в этом. От русских деревень староверов на Аляске, до эмигрантских обществ Бостона и Нью-Йорка, нигде мне не удавалось найти то, что Василий Аксенов так славно “намечтал” в своем “Остров Крым”. Диссидентские кухни, будучи в оппозиции к Империи, тем не менее, исключить ее центральную позицию в своем мировоззрении, пусть и со знаком минус, не могли и не пытались. На личном уровне, у меня сложилось впечатление, что нет и не может быть свободной русской культуры, и если ты говоришь на этом языке, то обречен вечно барахтаться в монументально-имперской риторике вместе со всеми, с вертухаями, и с ворами,и с вохрой, и с чекистами, и с немецкими русскими царями, и -- с рабами и заложниками русской истории со всеми ее прелестями не легитимного правительства и духовностью (кому молиться -- Ленину, Сталину, или Императору -- не важно, главное -- в покорность, порядок, самодержавие).

Новгородская республика оставалась единственным маяком в истории, свободным городом,по праву занимавшая свое место в Ганзейской лиге свободных городов. Возможно, именно ее остатки я пытался разглядеть в Тарту, который тоже был частью Ганзы. Ведь именно в Эстонию бежали непокорившиеся русские с давних времен. Именно здесь, в нескольких десятках километров, на берегу Чудского озера, поселились староверы с семнадцатого века. И, как чудо и откровение, -- именно отсюда ушел от власти Московии первый русский диссидент князь Андрей Курбский в шестнадцатом веке.

Возможно, была еще одна причина в моем желании отметить русскую составляющую Тарту -- воспоминания о вольной и свободной молодости, попытка некая возродить и вспомнить беззаботную бесстрашную юность.

Именно эти идеи, от поиска своего “Китежа”, по преданиям -- свободного русского города, ушедшего на дно озера Светлояр чтобы не покориться монголам их приспешникам, до попытки запечатлеть, а запечатляя -- возродить в памяти, отдать дань свободным русским людям, так очаровавшим меня во времена моей студенческой молодости на берегу Эмайоги, и стали движущими силами, заставившими меня обратиться к Силии и к Городскому Музею Тарту с предложением почтить память, романтизированному и, возможно, несколько надуманному мною, феномену русской культуры в Тарту.


Чудеса воплощения.


По правде говоря, я никогда не думал, что проект осуществится. Говорить об этом мы стали еще в 2006-м, время от времени я разговаривал с сотрудниками музея, договаривался о сотрудничестве с очередным сотрудником, обменивался с ним парой электронных писем, а потом все затихало до новой встречи через год, временами -- с уже другим сотрудником.

Мой призыв к бывшей студенческой компании остался без ответа. То есть, люди отвечали мне лично, но, узнав о затее, скучнели. Не нашлось у них ни желания вспоминать, ни, тем более, что-то делать для проекта. В русскоязычных кругах населения самого Тарту я тоже не встретил особого энтузиазма. Уж больно странным был сам проект, о русской культуре в свободном Тарту. И Тарту не был тогда свободным, а, напротив, был под полным контролем КГБ, и полон условностями сложных отношений со властью в Тарту, закрытом для иностранцев городе, и утверждать противоположное -- это лить воду на мельницу идеологического врага, выдавать желаемое за действительное. Да и вообще, кому все это нужно, все прошло и нету больше ничего. На это у меня был свой ответ, из Аляски.

Зимой восемьдесят восьмого на Аляске, я получил посылку от родителей из Нью-Йорка с кассетой советской подпольной музыки. Там я вдруг, к удивлению своему, услышал песню “Автостопный Блюз” в исполнении Умки. Эта была песня про поездку автостопом в Тарту, куда Аня Герасимова, псевдоним-- Умка, приехала автостопом для более глубокого изучения творчества Абериутов. Помню чувство братства с незнакомым мне человеком, которого в Тарту привел поиск свободной русской поэзии.

Да, реальность советского периода не отвечала, возможно, романтической легенде о свободном городе. Но, как символ, существовала, как опасный огонь, манила иллюзорной свободой. И притягивала этим статусом “свободного города” людей со всего Советского Союза. Именно этот смысл нашел свое выражение в имени проекта. “Тарту - Остров Свободы?” Гарик Суперфин предложил поставить в конце названия вопросительный знак, так что мы были открыты любым воспоминаниям и свидетельствам.

Наше временами дрожащее пламя проекта было спасено, несомненно, Сильей . Ее слова соответствовали действиям, пусть все и происходило словно в замедленном фильме, растянутом на годы. После определения названия, сузилась и сама тема проекта. Это уже не была всеобъемлющая тема вековой истории сопротивления русских гнету тоталитарной власти, как я изначально ее задумывал, а стала просто свидетельством об участниках диссидентского движения шестидесятых-восьмидесятых в Тарту.

И здесь нам очень помог Гарик Суперфин. Именно он приехал в 2010 году в Тарту, посетил и государственные архивы в Таллине. Он собрал список своих знакомых того времени, поднял документы, написал обобщающую записку. Его наработки стали фундаментом проекта, вернее того, что из него получилось.

Проект нашел свое материальное воплощение в выставке “Тарту-остров Свободы” в Городском Музее Тарту, открытой с октября 2013 до апреля 2014 гг. и в конференции, проведенной в день ее начала экспозиции. На открытии выставки, и вечером после конференции, с концертом выступала Аня Герасимова - Умка.

Вся организация выставки легла на плечи Музея. Хочется искренне поблагодарить весь коллектив музея, Силию Парис, Марис Вийбур-Вильт, Рюнно Виссак, а так же Габриеля Суперфина, за то, что эти выставка и конференция случились. Что я и делаю данным выражением благодарности.. Спасибо, Aitah.


Выставка

Выставка, как я уже упоминал, посвящена советскому периоду Тарту. Здесь, в одной маленькой зале на первом этаже, собраны неотъемлемые примеры быта и существования Тарту в составе СССР. Стены заполнены небольшими фото-информационными презентациями людей, боровшихся за свободу в условиях советской тирании. Общий советский опыт, несомненно, объединял и эстонцев и русскоговорящих в Тарту. Выставка светлая, не смотря на присутствие красного. Она не отвечает на самой же собой заданный вопрос -- был ли Тарту островом свободы в советское время для русских? Она просто констатирует -- были люди, сознательно многим пожертвовавшие, и пострадавшие за свое инакомыслие. Для маленького городка -- их много, сознательных противников режима. Для русского населения Тарту -- их очень много. Да, их преследовали. В Тарту. Их судьбы не отличались от судеб своих соратников в России. Но, в большинстве своем инородные, они приезжали в Тарту, словно призванные сюда вольным пиитом Языковым.

Открытие выставки, накануне конференции, закончилось небольшим поэтическим вечером в актовом зале музея на втором этаже. Свои стихи о Тарту прочитал Виктор Павленков, Аня Герасимова -- Умка исполнила свои песни, открыв выступление песней “Автростопный Блюз” о Тарту. Это исполнение моей любимой песни подарило мне личное чудо, вернув меня на время 25 лет назад, в зимовище на Аляске и,одновременно, в эстонский автостоп семидесятых. Словно поддерживая диалог между двумя культурами, эстонский поэт и актриса Мерка исполнила свои стихи по-эстонски, а закончила выступление старинной русской студенческой песней о Тарту.


Конференция

Конференция собрала восемь докладчиков из разных концов света. Половина выступающих была из Тарту, другая половина -- из приезжих. Были упомянуты многие главные темы советского периода, как то -- феномен Лотмана, участие русскоязычной интеллигенции в становлении независимой Эстонии, Тартуское студенчество, символическая роль Тарту в русском сознании, нынешнее положение русскоязычных в Эстонии, и другие. Общение во время перерывов и после конференции было теплым и непринужденном. Среди публики было много эстонцев. Надеюсь, они приняли слова моей благодарности Эстонии за то,что именно здесь русская свободная культура находила себе убежище в трудные годы своей временами трагической истории.


А вечером, церемония и праздник открытия выставки завершились концертом Умки и Захара Мая в Клубе Гениалистов. По утверждению местного культуролога (Сергей Долгов), этот концерт был самым важным русскоязычным концертом акустического рока в Тарту за последние десять лет. Мне кажется очень важным тот факт, что певец/певица, которая сделала Тарту всесоюзно и международно известной целью автостопщиков, поэтов, свободных путешественников, стала завершающим аккордом церемоний открытия выставки.

Существование вагантов, таких “вечных студентов”, путешествующих от университета к университету, от Болоньи до Парижа, от Падуи до Оксфорда, было очень важным составляющей средневековой культуры поиска истины, которая даст потом рождение традиции вузов, просвещения, началу эпохи Возрождения.. Это были люди, влекомые своим собственным желанием докопаться до истины, само-организованные, что было одной из их главных характеристик. Говорили они на средневековой Латыни, универсальном языке образованных людей того периода. Академия Дорпат, основанная иезуитами, которая положила начало местному Университету, принадлежала именно к этой средневековой традиции. Тем самым, Тарту, через свой университет, где очень долго преподавали на Латыни, был тем самым окном в Европу и в сокровищницу ее основных ценностей, как-то -- свобода самостоятельного действия, связь с традицией образования и научного знания, ведущего свое начало с метода Сократа, и логики Аристотеля, свобода подвергать сомнению все и вся, и воспевать это в стихах и песнях. Gaudeamus, старинный гимн студентов, поется до сих пор на Латыни, словно в подтверждение связи многих поколений свободных охотников за истиной.

Идеи, пусть и окончательно не доказанные, иногда имеют свойства быть “живее всех живых”. Именно этот феномен культурной концепции, связующей разные поколения охотников за истиной, нашел свое отражение в проекте “Тарту -- Остров Свободы”


Одним из важных посылов, прозвучавших в речах на открытии выставки, была констатация факта того, что выставка отражает лишь малую часть феномена русской культуры в истории Тарту, и приглашение участников и слушателей конференции к дальнейшему сотрудничеству.

В заключение хочется еще раз подчеркнуть чудесную сущность Тарту, где идеи могут воплощаться в выставки и конференции, а культура которого открыта для русской темы его прошлого, в отдельно взятом Дерпте-Юрьеве-Тар
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

nnovgorod

December 2016

S M T W T F S
     123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 07:08 am
Powered by Dreamwidth Studios